После открытия бактериофагов, о них говорили как о прорыве в сфере лечения болезней. Но впоследствии энтузиазм на Западе угас— научное внимание переместилось к антимикробным препаратам. И только в Грузии фаги остались в центре практической медицины, развиваясь параллельно, хотя и вне мейнстрима.

Сегодня, когда антибиотикорезистентность стала глобальной угрозой, наука снова обращается к бактериофагам— с новыми технологиями, знаниями и еще большими надеждами.

Открытие бактериофагов: кто и когда увидел невидимого врага бактерий

Впервые явление уничтожения бактерий невидимой субстанцией зафиксировал французский ученый Эрнест Ханкин еще в 1896 году. Он исследовал воду из рек Индии, где отмечалось уменьшение случаев холеры, и обнаружил, что речная вода имеет свойство подавлять возбудителей болезни. Однако в то время Ханкин не имел инструментов и знаний, чтобы объяснить это явление.

Через два десятилетия, в 1915 году, британский исследователь Фредерик Туорт также заметил разрушение бактериальных культур. Но именно Феликс д’Эрелль в 1917 году впервые научно описал и охарактеризовал бактериофаги, введя термин, что буквально означает «той, что поедает бактерии» Именно он стал основателем концепции фаготерапии, доказав, что  фаги — это «хорошие» вирусы, которые размножаются внутри микробов и уничтожают их.

Д’Эрелль провел первые клинические испытания бактериофагов. Результаты были настолько впечатляющими, что метод быстро приобрел популярность в Европе, США, а впоследствии и в СССР.

Почему мир забыл о бактериофагах? Кто продолжал их использовать?

В 1940-х годах открытие антибиотиков коренным образом изменило подход к лечению инфекций. Эти препараты действовали быстро, были дешевы в производстве и эффективны против широкого спектра бактерий. На этом фоне фаготерапия потеряла популярность на Западе. К тому же, фаги нуждались в индивидуальном подборе, их действие было строго специфическим, что считалось недостатком в сутки стремления к универсальным универсальным. лекарств.

Однако в Советском Союзе, в частности в Грузии, где в Тбилиси еще в 1923 году создали Институт бактериофагов, исследования и практическое использование фаговых препаратов. Здесь были разработаны десятки фаговых коктейлей для лечения кожных инфекций, дизентерии, сальмонеллеза, стафилококковых и стрептококковых поражений.

Несмотря на ограниченность международного научного обмена в годы холодной войны, советские ученые накопили огромный объем данных и опыта, которые ныне стали бесценными в условиях возвращения <фаготерапии на глобальную арену.

Почему сегодня снова вспомнили о бактериофагах

Главной причиной возвращения интереса к бактериофагам стала антибиотикорезистентность. Все больше бактерий становятся устойчивыми к традиционным антимикробным препаратам, что заставляет медицину искать альтернативы. Все чаще появляются публикации о пациентах, которым помогли фаговые коктейли после того, как антибиотики не дали результата.

Развитие биотехнологий также существенно повлияло на ренессанс фагов. Благодаря геномике и молекулярной биологии стало возможным точно идентифицировать возбудителя инфекции и подобрать подходящий бактериофаг, а также создавать современные фаговые препараты, комбинируя несколько штаммов для шир.

Страны как Франция, Бельгия, США, Польша, Грузия стали центрами возрождения фаготерапии. Активно работают клиники, которые предлагают лечение фагами, особенно в случаях, когда традиционные методы оказались бессильными. Фаговые препараты собственного производства сейчас также доступны и в Украине.

Научные журналы публикуют сотни новых исследований ежегодно, создаются международные программы для разработки вирусов бактерий «на заказ». Фаги исследуют для использования в многих сферах медицины (гинекология, стоматология, хирургия и даже онкология).

История открытия бактериофагов — это пример научной настойчивости, которая прошла испытание временем. И хотя длительный период эти вирусы находились в тени антибиотиков, сегодня они возвращаются как надежное и перспективное оружие против бактерий. Научное сообщество все больше признает, что будущее лечение инфекций— это не только возврат к фагам, а й интеграция их в персонализированную медицину нового поколения.